Жданов осудил пристрастие молодежи, и даже ее определeнный ориентир на современную западную, буржуазную, декадентскую музыку.
Мода городских поклонников западной музыки одеваться в черные костюмы, носить узкие галстуки и темные очки послужила поводом для прозвища "стиляги" (от Русского слова "стиль"), а также поводом для яростной критики как со стороны правительства, так и окружающих.
Их, безусловно, считали морально развращенными, а также "опухолью на теле общества." Однако увлечение стиляг было не столько содержательным, сколько выразительным: они лишь хотели больше информации о стиле одежды и музыки, западных джазменов, которым они подражали.
Социалистическое искусство казалось серым и банальным по сравнению с "крутым" стилем музыки Европы и Америки. Комсомол иногда отвечал за "очистку сцены;"-того места, где стиляги "тусовались" вдоль улицы Горького между Площадью Пушкина и гостиницей "Москва" (место, любовно прозванное "Бродвеем.") Джаз и стиляги продолжали существовать, несмотря на преследования. И хотя многие музыканты были арестованы во время сталинского режима, к 1955 году, газета "Правда", официальный орган Коммунистической Партии, даже оспаривала чрезмерную строгость в отношении джаза.
После смерти Сталина, с приходом Хрущева с его программой десталинизации и политикой ослабления ограничений в области искусства в 50-e годы, молодежная культура обрела больше свободы, особенно музыкальной. Тем не менее, еще не выпускали дисков западной джазовой музыки так же, как и не было поддержки джаза со стороны Союза Композиторов.
Музыка рок-н-ролла казалось, впервые, свободно была представлена в СССР во время шестого Всемирного фестиваля молодежи и студентов в Москве в июле 1957го года. Согласно Кремлю, фестиваль явился "попыткой показать всему миру, что Советский Союз освободился от этно- и ксенофобии послевоенных лет."
Джаз-музыкантов пригласили с обеих сторон железного занавеса для того, чтобы они играли для десятков тысяч советских подростков. В Кремле, однако, как не были готовы к регулированию программ представляемой музыки, так и не ожидали, что музыканты привезут на фестиваль электрические гитары. (Это произошло, скорее всего, из-за неосведомленности Кремля о том, насколько возросла к тому моменту популярность рок-н-ролла на Западе). Никому не было известно, являлся ли "рок-н-ролл" песней или стилем музыки. Советским подросткам и партийным функционерам была представлена прелюдия в популярную электромузыку, которая в последующие годы овладела Советским Союзом и его молодежью . Габриель Гарсиа Маркез, колумбийский автор, побывавший на фестивале во время своей второй поездки в Москву в 1979 году отметил, что за прошедшие со времени фестиваля 22 года, Москва избавилась от своего тусклого вида. По мнению многих, это старое представление о Москве было разрушено фестивалем.
Даже ансамбль Моисеева, широко известный на Западе, поставил балет в котором музыка в стиле 'рок' была изображена адом. И все же казалось, что авторитетные лица в Кремле были застигнуты врасплох тем энтузиазмом и любознательностью, с которыми молодежь погружалась в новую музыкальную культуру.
Во время появления рока в стране советское правительство прилагало огромные усилия к тому, чтобы руководить досугом молодежи и воспитывать ее в духе социалистических идеалов. Однако правительство вряд ли могло соперничать с роком в привлечении внимания молодежи. Хрущев считал себя покровителем искусства, при этом открыто не признавая поп-музыку и не считая ее искусством. Рок-музыка являлась для него "какофонией звуков", атакующей слушателей, которая была удостоена звания музыки лишь из-за неправильного представления.
Его отношение к танцам, сопровождающим эту музыку, было одинаково неприемлющим. "Чувство отвращения было вызвано и так называемыми современными танцами, которые принесли в страну с Запада...нечто непристойное, сумашедшее, и черт знает что!" В связи с этим, Хрущев похвалил заслуги восточных немцев, а также Моисеева в деле популяризации "социалистических танцев" в подростковой среде. Танцы, поставленные хореографами ансамблей, не были приняты массами всерьез.
Мечта Хрущева о социалистической революции в танцах была разрушена, когда танец твист поглотил всю Восточную Европу как пожар, начатый на Западе песней Чабби Чеккерса, которая так и называлась "Твист". В начале 60-х годов твист пришел на все школьные вечера, проводимые в советских школах, и на все институтские вечеринки. Даже на Красной плошади 1 мая 1967 года появился твист: огромная танцующая толпа "твистеров" была разогнана милицией. Аппаратчики, ответственные за культуру, продолжали яростно выступать против декадентских стилей западной музыки, что укрепляло чувство отужденности между поколениями, вскормившее рок-музыку, запрет на которую, в свою очередь, явился толчком к созданию живой рок-культуры.
То, каким образом советская молодежь обходилась с негативным отношением аппаратчиков к джазу, а также отвращением к новой растущей поп-культуре и невежеством со стороны старшего поколения, было не просто интересным, но и остроумным. Из-за недостатка западных дисков в СССР, народу приходилось довольствоваться пластинками из Восточный Европы, в которой государственный контроль над выпуском дисков был мение строгим, или же крошечным количеством дисков, приходивших из-за железного занавеса. Ограничения, налагаемые на распостранение западной музыки, означали, что запаные диски остануться по-прежнему малочисленными и "драгоценными". Однако предприимчивые молодые люди, обладавшие навыками в технике, научились переписывать диски, используя переоборудованный проигрыватель, который "прессовал" диски из совершенно необычного материала - старых рентгеновских снимков.
Выпускаемый таким образом материал был обильным и дешевым; и миллионый копий с западными, а также советскими группами размножались подпольными рентгениздатами (сродни самиздату, который традиционно издавал в СССР запрещенных авторов). Согласно историку советского рока Артему Троицкому, такие односторонние рентген-диски, игравшие лишь несколько месяцев, на черном рынке стоили от одного до полутора рублей за штуку, в то время как, двухсторонний виниловый диск стоил около пяти рублей. К концу 50-х годов аппаратчикам стало известно о рентгениздате, и в 1958 году рентгениздат запретили. В 1959 правительством были приняты меры по разрушению основы рентгениздата: лидеры рентгениздата были арестованы; а при Комсомоле был создан "музыкалный патруль", ставший ответственным за пресечением чезаконной музыкальной деятельности в СССР. Еще одной проблемой, с которой молодежи пришлось столкнуться, явилась нехватка музыкальных инструментов и оборудования. До начала 60-х электрогитары практически отсутствовали на территории СССР. Большей частью, инструменты производились в Восточной Европе и продавались в СССР небольшими партиями. Следует вспомнить, что первыми "отпадными" инструментами стали те десять гитар, которые появились в магазине музыкальных инструментов ГДР в Москве в 1966 г. Все десять гитар были раскупленны в первые же часы работы магазина и незамедлительно перепроданы на черном рынке по цене вдвое выше магазинской. Многие музыкальные группы были вынуждены делать инструменты собственноручно, или же покупать подделки под западные образцы, выпускаемые подпольным производителем. В 1969 г. одному из таких производителей удалось издать в техническом журнале статью о том, как из акустической гитары можно сделать электрическую, используя при этом телефонное устройство. И вскоре после появления статьи в Москве почти не осталось несломанных телефонов-автоматов. Подобные инциденты привлекли еще большее внимание общественности на новые тенденции в молодежной культуре и послужили причиной тому, что правительством вновь были приняты строгие меры против распространения рока.
Культурная революция 60-х годов во всем мире ни в коей мере не прошла менее заметно даже в СССР. Семена рок-культуры пускали крепкие ростки в благодатной среде любителей рока; и советское правительство не затаптывало эти семена без колебаний.
А позже появились "Битлз", и стиль этой группы вдохновил советских рок-музыкантов к созданию так называемых битл-групп. Последователей "Битлз", перенявших этот стиль, называли теперь просто "битлз". Руководителем одной из таких групп стал Александр Градский, дядя которого, кстати, танцевал в ансамбле Моисеева. Дядя Градского привез как-то племяннику диски "Битлз" из-за границы. Эти диски, по словам самого Градкого, привели его в состояние шока, "и все, кроме "Битлз", потеряло вдруг всякий смысл". Поклонники "Битлз" слышали в музыке этой группы искренность, а не просто модные музыкальные композиции; за эту искренность они были благодарны "Битлз" и выражали свою признательность группе тем, что исполняли их песни повсюду.
НажMите на фото чтобы увидеть вполныM Битлз надпись на стене в Ленинграде.
Появились сотни групп, игравшие в маленьких клубах, на вечеринках, в школах, в комсомольских организациях, и даже в воинских частях. Позиция правительства в отношении битломании была двойственной, поскольку, ни в словах, ни в музыке таких групп не было ничего "идеолически неверного", и выступления битл-групп продолжались. Единственнoe, чему возразило правительство, это были случаи вандализма со стороны восторженных битломанов во время концертов. Огромная популярность "Битлз" в Советском Союзе способствовала двум важным социальным явлениям: она объединила людей в духе общей попкультуры (существовавшей совершенно независимо от официальной культуры); и, совместно с подпольным распостранением пластинок, создала "средство связи", которым пользовалась молодежь, стремясь выразить в музыке то, что для нее было наиболее важным. Советская пресса не оставила без внимания широко освещаемую поездку "Битлз" по местам религиозных поклонений Индии, во время которой музыканты принимали психоделики. В газетах советская молодежь читала о том, как потребительская культура Запада довела музыкантов "Битлз" до невыносимого отчаяния.
Советы считали предложение президента США Джонсона o расширении связей ("построении мостов" ) между Восточной и Западной Европой в целях стабилизации политического климата в Европе идеологическим подрывом. Вслед за чем наступила война идеологий, в которой Советы пытались защитить свой народ от влияния западной культуры. США и раньше использовали музыку в качестве оружия политпропаганды, когда, например, в 1958 г. Элвис Пресли был призван на военную службу в Германию как солдат-знаменитость. И НАТО в 60-е годы для своего ознакомления с молодежной культурой восточноевропейских стран и воздействия на нее использовали Британское Телеграфное Агенство (BBC) и радиостанцию "Свободная Европа" (Radio Free Europe). Своим слушателям, которые присылали на радио свои адреса, радиостанции обещали бесплатные пластинки и брошюры с описанием популярных танцевальных движений. Анализ получаемой в ответ почты показал, насколько удивительным было сходство музыкальных вкусов у подростков как в Англии, США, так и в Восточной Европе. Заметив, что для удовлетворения своих культурных потребностей, молодежь предпочитает рок-н-ролл социалистическим идеалам, большинство правительств восточноевропейских государств (включая СССР) взяли курс на полное искоренение западного рока у себя странах.
К тому времени в СССР появились хиппи. Проповедуя контркультуру, советские хиппи ничем не отличались от своих западных собратьев: они наклеивали фотографии Джимми Хендрикса и Мика Джаггера на партийные лозунги, разъезжали по всей стране автостопом, а некоторые из них даже пристрастились к наркотикам ради развлечения.
В Кремле на заседаниях самого высокого уровня обсуждалась тактика влияния на музыкальные и художественные вкусы молодежи с помощью социалистической морали. Казалось, что партия начинала идти на уступки молодежи для того, чтобы установить контроль над действиями музыкантов и их поклонников. В Москве в кафе "Мелодия и Ритм" был создан бит-клуб, который обещал своим членам много интересных музыкальных мероприятий; и в клуб посыпались сотни анкет-заявлений, в графах которых указывалось множество персональных данных музыкантов. Вскоре после получения анкет, клуб закрылся и передал всю полученную информацию о музыкантах в КГБ, у которого теперь появилось досье на сотни московских музыкантов.
Принятие рока партией и его распределение на категории "официальный" и "неофициальный" началось в то время, когда в Кремле решили использовать рок в целях идеологического воздействия на молодежь. Это было, пожалуй, самым очевидным шагом партии навстречу року. И вслед за этим, появились вокально-инструментальные aнсамбли. Так называемые ВИА должны были состоять на учете в Министерстве Культуры и сочинять и исполнять песни, посвященные покорителям космоса, героям труда и достижениям народого хозяйства. Они следовали Хрущевскому пониманию социалистического искусства, выступая за такую музыку, которая вдохновляет, призывает народ к трудовым подвигам и подвидам на поле битвы.
С одной стороны, ВИА как бы символизировали официальное признание партией рок-музыки как формы искусства, однако же с другой стороны, они вели назад к социалистическому реализму. В названиях ансамблей был отражен положительный заряд, с которым, как ожидалось, музыканты работали над песнями: "Поющие Гитары", "Песняри", "Голубые Гитары", "Веселые Ребята"... Сравнивая эти названия с названиями некоторых "неофициальных" групп конца 60-x, мы наблюдаем явный контраст: "Волосатое Стекло", "Маленькие Красные Демоны", "Русско-турецкая Война", "Колдовство", "Беглцы из Ада", "Символлы Веры", "Экономисты"...
Наиболее известным из всех ВИА стал ансамбль "Веселые Ребята", получавший лучшее музыкальное оборудование через официальные каналы. Им зачастую приходилось подчиняться "интересным" распоряжениям свысше, как то,- принимать в свой ансамбль "немузыкальных" участников, которые были сыновьями или племянниками работников партаппарата. Подобные "исполнители" попросту не включали свои инструменты во время выступлений.
Санкционированным шагом было решение Комсомола отремонтировать запущенные, плохо обставленные и плохо отапливаемые молодежные клубы. В обмен на это Комсомол рассчитывал на полное регулирование молодежными мероприятиями.
Официальное признание рока и контроль над ним привели к тому, что в рок-музыке произошло разделение на "официальные" ансамбли, которым предоставлялось место работы и зарплата за их музыкальную деятельность; и "неофициальные" (или "подпольные") группы, не получавшие денег за свою музыку, но все же имевшие относительную свободу самовыражения.
Подпольные музыканты, однако, являлись членами Советского общества и должны были жить по его законам; поэтому, во избежание тюремного заключения за "общественый паразитизм", они, помимо музыки, работали, "у станка, за рулем, на вахте", итд. Казалось, что музыкальная халтура производилась повсюду. Только в одной Москве Александру Градскому в конце 60-х удалось насчитать 263 неофициальныe группы. Зачастую, какой-нибудь подпольный "организатор" часто нанимал две - три таких группы и снимал зал для проведения концерта. За вход на концерт брали до десяти рублей (примерно, одна седьмая средней зарплаты) и рок-тусовка длилась всю ночь и расходилась, как обычно, только к утру, а "организатор" возвращался домой с крупным денежным "наваром". К 1969 году стало очевидным, что в стране не было ни завода, ни средней школы, ни вуза без, по крайней мере, одной рок-группы, что означало: тысячи советских музыкальных продюсеров активно трудились в области поп-культуры.
 |  |  |
| [Index] [Intro] [Ch1] [Russ Ch1] [Ch2] [Ch3] [Ch4] | ||
|---|---|---|